– Так, надо посчитать. Сорок два, может, сорок три.

– А вашей мачехе?

– Бог ее знает, – засмеялась Мьюриель. – Тридцать с чем-то. Ближе к сорока. Однако она никому не открывает свой истинный возраст, а мы не спрашиваем.

– Сколько лет дочери Нэнси, Гламис?

– Двадцать.

– А вам?

– Столько же… Мистер Мейсон, что вы планируете предпринять? Насчет папы, я имею в виду. Он уехал на седане. Мы, наверное, должны постараться его найти.

– Я вам позвоню где-то после полудня. Попытаюсь что-нибудь выяснить. У вашего отца есть контора в нашем городе?

– Да.

– Где?

– В здании «Пьедмонт».

– Чем он занимается?

– Инвестированием. Покупает и продает недвижимость, как для себя лично, так и для группы клиентов, составляющих инвестиционный пул.

– Ваш отец – владелец компании? – уточнил Мейсон.

– По-моему, дело принадлежит папе, однако вместе с ним работает компаньон.

– Вы звонили в контору, чтобы выяснить, появился ли ваш отец на работе?

– Да… незадолго до того, как позвонила вам. Там ответили, что его ждут с минуты на минуты. Я попросила передать, чтобы он сразу же перезвонил мне, как только войдет. Я хотела сказать ему, что он оставил портфель.

– Хорошо, я постараюсь что-нибудь разузнать, – пообещал Мейсон. – Свяжусь с вами после полудня, а пока, я думаю, вам не стоит беспокоиться. Возьмите себе эти десять тысяч долларов.

На лице у Мьюриель появилось испуганное выражение.

– О нет, мистер Мейсон. Я не хочу к ним притрагиваться. Я не представляю, откуда взялись эти деньги, в чем тут дело и… Слава богу, что это красное пятно на полу – просто эмаль, а не кровь. Вы, наверное, считаете меня глупой. Я действовала как идиотка… Вытащила вас сюда… Мистер Мейсон, я заплачу вам гонорар – столько, сколько скажете. У меня есть свой счет в банке и… Наверное, я просто запаниковала, увидев деньги, сломанный стул, папину салфетку и красную лужу в центре комнаты.